Было лето. Тоня лежала на кровати и смотрела в окно. Ей было пять лет. Через кружевные занавески  пробивался мягкий свет и она слышала как бабушка о чем-то тихо говорит с соседкой. На стене тикали часы. Ей они казались огромными. Деревянные, с потрескавшимся циферблатом и пожелтевшим маятником. Маятник качался из стороны в сторону и мерный звук отсчета времени этими часами наполнял весь небольшой бабушкин дом. Тоня вспомнила, что вчера оставила возле старого погреба одну очень важную вещь. Нужно было успеть забрать её, пока бабушка не увидела, что она проснулась. Опустила ноги с кровати на тёплый деревянный пол. Тихо через приоткрытую дверь нырнула во двор.

Вещь, которую Тоня оставила возле старого погреба, была необходима девочке как воздух.

Лето Тоне нравилось. Потому что можно было не обуваться и чувствовать как ты превращаешься в траву, если стоишь на ней босыми ногами. Или как улетаешь в небо, если смотришь вверх, в самую синеву. Или как уплываешь по течению маленького ручья, который бежит недалеко от бабушкиного дома, если представляешь себя сухим листиком.

Тоне нравились обитатели этого мира, незаметные остальным. Они светились. С ними было интересно разговаривать. Они утешали её, когда было грустно и смеялись вместе с ней, когда было весело. Иногда они устраивали долгие философские беседы о смысле жизни. И на все Тонины вопросы у них был готов ответ. Часто ей хотелось остаться с ними навсегда.

Тоне было немного сложно жить с людьми. Казалось, что это похоже на двойную игру. Всегда приходилось делать над собой усилие. Хотелось быть очень осторожной, чтобы никто никогда не догадался, что настоящий мир другой: яркий, счастливый, мудрый. Что там не нужно аккуратно складывать игрушки в коробку и доедать все, что тебе положили в тарелку, не нужно надевать две шапки зимой и ложиться спать в девять вечера, не нужно печалиться, потому что сделал что-то не по правилам, не нужно скрывать свои настоящие мысли, на все вопросы всегда найдутся ответы и ощущение счастья остается с тобой всегда.

Волшебная штука, которая хранилась возле старого погреба там, в Тонином детстве, была оплавленным стеклом. Однажды какой-то человек бросил его в костер. А она нашла. Стекло стало её талисманом, её пропуском. Кто был тот человек, что бросил его в костер, она никогда не узнает конечно, но будет очень благодарна ему.

Где-то там, возле старого погреба, маленького ручья и небольшой березовой рощи, ей, пятилетней девчонке, было понятно, что мир сложен и прекрасен.

В тот год зима выдалась очень холодной. Морозы раскраивали по швам всё живое и было немножко страшно выходить в «открытый космос». Казалось, что если пробудешь в нем немного дольше положенного времени, то можешь рассыпаться на кристаллы.  Бабушка очень переживала за Тоню, не разрешала гулять, и приходилось смотреть на зиму в окно сквозь те узоры, которые она нарисовала на нем. Получалось интересно.

Можно было взять в руки то самое оплавленное волшебное стекло и через него разглядывать сложные паутинки изморози, переводя взгляд с мутных очертаний соседних домов и деревьев на невероятные сказочные города, которые были нарисованы на окне.

Тогда, давно, Тоня понимала, что была всегда. Чистое ощущение. И бабушка была всегда. Но даже ей она не могла рассказать, что есть что-то, еще более близкое, и что их маленький дом не делится на комнаты, что он делится на совершенно другие измерения и что иногда он больше чем планета, на которой мы все живем.

Она знала, что старый погреб и часы на стене очень тесно связаны между собой, также, как и оплавленное стекло и костер, в котором она его нашла, и человек, который его туда бросил, и черемуха с двумя стволами и маленький ящик под ней, в котором жили зеленые люди из палочек и листиков – всё связано. И даже бабушка каким-то невероятным образом связана со всем этим. И, конечно, она сама.

Часто её «собеседники» рассказывали и показывали Тоне невероятные истории. Было очень интересно. Её кровать стояла у стенки, на которой висел шерстяной ковер. На ковре были цветы. Она смотрела на него, и ей было непонятно, почему он здесь висит? Скучный некрасивый ковер с некрасивыми цветами. Но когда свет гас, наступало другое время. Время невероятных историй и заоблачных полетов, время веселого смеха и очень большой нежности. Тоня и её друзья придумывали, что ковер на самом деле луг за бабушкиным домом, что цветы такие некрасивые потому, что их кто-то превратил в шерстяные нитки, а потом вышил ими основу, но этот кто-то не знал, что нельзя превращать живые цветы в мертвые.

Этой зимой случилось одно событие, которое изменило Тоню и изменило её мир. Был вечер. Она танцевала. Иногда ей нравилось танцевать просто так. Потом резко повернула голову и почувствовала острую боль. Что-то хрустнуло в шее. Бабушка засобиралась в больницу – нужно было показать Тоню доктору. Она просила помочь им человека, которого и просить-то было не нужно, потому что желание отвезти своего ребёнка в больницу, если у него что-то болит , естественное желание любого родителя.  Но у этого мужчины было закрыто сердце и он был чем-то сильно расстроен.

Он что-то крикнул бабушке в ответ, а потом взял банку с соленой капустой и разбил ее об пол. Тоня навсегда запомнила запах этой капусты и липкий страх, который опутал её мгновенно – до этого она никогда не видела человеческого гнева.

В больницу Тоню всё-таки отвезли. Надели на шею гипсовый хомут.

Вечером её «собеседники» собрались на совет. Она молча водила рукой по ковру, а её друзья говорили о чём-то важном.  Но только Тоня  их очень плохо слышала. Потом они ушли.

Утром под своей подушкой Тоня нашла оплавленное стекло, хотя точно помнила, что положила его в кукольный шкаф и даже закрыла ящик на маленький ключик.

Она взяла стекло двумя пальцами и посмотрела сквозь него на окно. За секунды Тоня увидела в нем чужие миры, истории незнакомых ей людей, собственное взрослое лицо и ещё нечто такое, от чего её маленькое сердце замерло от восхищения и предчувствия.

Больше Тоня не смотрела сквозь стекло никогда.